Кость Буревой
(1888 – 1934)

          Кость (Николай Степанович) Буревой (настоящая фамилия Сопляков, другие псевдонимы – Эдвард Стриха, Кость Соколовский, Варвара Жукова, Нехтенборенг) родился 2 августа 1888 года в селе Большие Меженки на Воронежчине в украинской семье. Формировался в русскоязычной среде. Отец Костя – Степан Буревой – имел много детей и мало земли. Поэтому Кость смог закончить только сельскую четырехлетку. Последующее образование получал самостоятельно, преимущественно в тюрьме и на каторге. К.Буревой стал членом российской Партии социалистов-революционеров и корреспондентом нелегальных российских эсеровских газет уже в 15-летнем возрасте (Воронеж был признанным центром эсеровского движения). Во время первой ссылки за революционную деятельность товарищи К.Буревого по неволе (преимущественно студенты), которые были в восторге от таланта простого сельского парня, помогли ему подготовиться к гимназическому экзамену на аттестат зрелости. Тогда же он выучил польский и французский языки
          Буревой все время, что провел в местах лишение свободы, много читал. После второй ссылки учился на Высших коммерческих курсах в Петербурге.
          Кость Буревой был активным деятелем обеих революций – 1905 и 1917 года. В 1905 году впервые был арестован по обвинению в участии в аграрных беспорядках. Арест приблизил Костя к подполью и к участию в покушении на воронизького генерал-губернатора. В 1907 году Кость становится членом Острогорского уездного комитета ПСР. В 1911 году во второй раз арестованный Буревал сидит на скамье подсудимых среди 300 крестьян. Приговором суда выслан в Олонецкую губернию на остров Большой Куганаволок. Из ссылки едет не домой, а в Петербург, где сдает экзамены на аттестат зрелости и выполняет ответственную работу в полулегальной газете "Мысль". В июле 1914 года – третий арест. Сначала Петербургская тюрьма, потом ссылка на Енисей. Оттуда К.Буревой бежит с помощью Григория Петровского (будущий президент Советской Украины). Красноярск, Москва, и опять Петербург, подполье, постоянное изменение паспортов, помещений, фамилий. Участие в подготовке покушения на Кабинет министров. В то же время Буревой учится на высших коммерческих курсах. В октябре 1916 года – четвертый арест и ссылка в Сибирь на 5 лет. Длинные арестантские этапы, тот же Туруханский тракт и глухая сибирская тайга. Подготовку нового побега "сорвала" февральская революция 1917 года.
          В марте К.Буревой по амнистии возвращается домой. С весны до осени 1917 года Буревой находится в Ворониже, где становится председателем совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, членом губкома ПСР, депутатом и членом бюро эсеровской фракции Всероссийского учредительного Собрания. На четвертый съезд ПСР в декабре 1917 года он был избран членом Центрального Комитета Партии Социалистов-революционеров. К.Буревой активно борется против большевистской диктатуры, становится одним из руководителей восстания в Поволжье. В это время Буревой работает в Самаре. Буревой с единомышленниками организует группу "меньшинство ПСР", которая просуществовала до 1922 года.
          В это время Буревой был впервые арестован органами ЧК. Убедившись, что демократические силы не в состоянии противостоять диктаторскому режиму "всеимперства", на рубеже 1922-23 годов. Буревой прекращает активную политическую деятельность. В этот период он заканчивает книги "Колчаковщина", "Поэт белого знамени", "Распад". Определенное время писатель работает редактором-экономистом в "Сельхозсоюзе", откуда выходит на пенсию по инвалидности из-за туберкулеза костей.
          Семью (жену Клавдию и дочь Оксану) писатель содержит только на литературные гонорары. В 1925 году в "Красном Пути" появляется отрывок из его романа "Хамы", а также очерки о жизни украинской колонии в Москве, об Украинском клубе, об Украинской театральной студии, об издательстве "Село и город", в организации которого Буревой сыграл ведущую роль. К.Буревой ведет борьбу за то, чтобы правительство РСФСР взяло на бюджет культурные учреждения украинского меньшинства в Москве, как это сделал правительство Украины для российского меньшинства. В 1925 году, далекий от настоящего понимания украинского вопроса, К.Буревій вмешался в литературную дискуссию, написал книжку "Европа или Россия", где выступил оппонентом Хвилевого, упрекая последнего в идеализации Европы и недооценке российской художественной литературы. Этот труд вызывал решительный протест Николая Хвилевого.
          Обектом бескомпромиссной сатиры Буревия становится панфутуризм, лидером которого был М.Семенко. Панфутуристы тогда выступали против неоклассиков и ваплитовцев, как "буржуазных националистов", еще с большим упорством, чем партия. В пародийной "Зозендропии" Кость Буревой выводит мифический образ Эдварда Стрихи – тип советского карьериста, ездящего дипкурером правительства СССР по линии Москва-Париж и пишущего ультралевые коммунистически футуристические стихотворения. Этот персонаж совмещает в себе качества беспардонного нахала и жалкого приспособленца к требованиям компартии, "оплевывателя" всех ценностей и мастера саморекламы. Полная пустота Э.Стрихи дополняется страшной шумливостью, примитивизм – претензией на сверхсовременную "европейскость", безграничный эгоизм и эгоцентризм – большим желаниям делать революции и улучшать общество. Формально это была пародия на "Комункультовский панфутуризм", фактически же – сатирическая пародия на большевистский строй и пропагандируемую им "пролетарскую" литературу и критику. Свое произведение автор подписал именем литературного образа – Эдвард Стриха. Интересно, что М.Семенко поверил в то, что Эдвард Стриха реальный футурист и дипкурер, а не вымышлен герой, и на протяжении 1927-1928 годов печатал в своем журнале сокрушительные пародии на самого себя.
          Со временем из под пера "Эдварда Стрихи" появляються и другие острые сатирические произведения: театральные ревю для "Березоля": "Опортуния" (1930) и "Четыре Чемберлени" (1931). Последние произведения не остаются незамеченными в ЦК партии, и партийная критика начинает методически развенчивать отступника от партийной линии – "Э.Стриха". Когда же выяснилось, что Э.Стрихи, как такого, собственно и не существует, К.Буревій, чтобы вывести из-под удара коллег-журналистов, был вынужден выступить с самокритичным заявлением. Оно имела название "Автоэкзекуция" и было подписана тем же псевдонимом – "Эдвард Стриха ". Так во времена поголовной самокритики, появляеться пародия на нее.
          В драме "Павел Полуботок" (1928) отражен трагический период в истории Украины, наступивший после выступления гетмана Мазепы против колониальной политики Москвы. Гетман Полуботок, который пытался быть равноправным союзником Москвы, на глазах царя умирает в петербургской тюрьме, проклиная московское вероломство: "О! Я теперь хорошо знаю, что воля содержится на конце саблюки!" В этих словах прозвучал вывод, который сделало целое советское поколение украинцев из своего свежайшего опыта сотрудничества с большевистской Россией. Такой наглости Буреваию простить не могли. Он лишен всех заработков, а пресса активно готовит общественное мнение к аресту писателя.
          В 1932-33 годах писатель напрасно пытается найти работу в Украине. Время от времени под псевдонимами "Варвара Жукова" или "Нахтенборген" ему удается напечатать какие-то мелкие статьи, а в ящиках накапливаются новые труды о театре и драматургии, без надежды на публикацию лежат "Мертвые петли. Тюремные мемуары". Прессинг власти и бедность становятся уж слишком ощутимыми, и в сентябре в 1934 г. Буревой оставляет семью в Харькове и едет в Москву искать заработка и спасения от ареста. В октябре семья получила от него письма, а дальше – молчание, прерванная правительственным сообщением, помещенным в большинстве советских газетах от 11 декабря об аресте украинской группы "террористов-белогвардейцев". Тех "28", среди которых, рядом с К.Буревым, были упомянуты фамилии Олекси Влизько, Григория Косинки, Дмитрия Фальковского и других.
          13-15 декабря 1934 года выездной сессией Военной коллегии Верховного суда СССР в Киеве по обвинению "в организации подготовки террористических актов против работников Советской власти" Буревой был приговорен к расстрелу. Приговор приведен в исполнение 15 декабря 1934 года.

МЕРСИ!

Мерсі!
Червоний читачу!
Мерсі, що почекав,
поки я в честь чека
алітерації
на ч,
на р,
на б
черкав.

 

ПАРОДЕЗИ

Партвивіска
Зробіть мені квиток партійний:
Навдовжки — кілометр,
Навширшки — кілометр!
І напишіть червоним на вогні:
Це — Стріха Едвард —
Рядовий
Загонів геніяльних
Геній!
Напишіть:
Він сліз не має,
Цей Едвард,
А кров — барилами,
Пожежами — вогонь
У
Собі
Носить.
Напишіть:
Письменство він врятує
Від Хвильових,
Тичин
І
Рильських,
Політику — від Чемберленів
Поезію — від солов'їв.
Напишіть.
Він там співа — де бій,
Сміється там — де жах,
Сумує там — де европенки,
Радіє там — де Шкурупій,
Регоче, разом із Семенком.
І
Напишіть:
Умре він радо
За владу рад Всесвітю.
І смерть
І сміх…
Так напишіть
Червоним на вогні
Партвивіски — квитка
Й поставте
На майдані —
Усім на радість.