Михаил Герасимов
(1889-1939)

          Михаил Герасимов родился в 1889 году недалеко от Бугуруслана в семье железнодорожных рабочих. С 9 лет работал на железной дороге. Учился в Кинельской двухклассной школе и Самарском железнодорожном техническом училище. В 1905 году вступил в РСДРП, с осени 1906 до весны 1907 года сидел в тюрьме. Осенью 1907 года, ускользнув из-под ареста при провале конспиративной квартиры с оружием и бомбами, эмигрировал за границу. Во Франции и Бельгии работал забойщиком, шахтером, слесарем, монтером. Совершил ряд морских и океанских рейсов в качестве кочегара, масленщика и угольщика. Исходил пешком Францию, Бельгию, Италию, Альпы.
          Михаил Герасимов начал писать в 1913 году. Участвовал в кружке рабочих писателей при клубе на Рю Рейн де Бланш (Париж) вместе с А. Луначарским, Ф. Калининым, А. Гастевым, П. Бессалько и др. Первые стихи и рассказ Герасимова появились в большевистском журнале “Просвещение” и в первом сборнике пролетарских писателей [1914].
          С начала войны 1914—1918 годов Герасимов –– волонтер французской армии, был контужен. Осенью 1915 выслан в Россию за неподчинение властям и антивоенную пропаганду. Весной 1916 арестован, сидел на гауптвахте, отдан под надзор в саперный батальон. Сидел также в тюрьмах Франции, Бельгии, Италии. С 1917 — на ответственной партийной и советской работе (предгубисполком, губвоенком, председатель Самарского пролеткульта и т. д.). В 1919 году организовал Самарский пролеткульт, редактировал журнал "Зарево заводов". За годы Гражданской войны Герасимов выпустил поэтические сборники "Завод весенний", "Железные цветы", поэму "Монна Лиза", сборник рассказов "Цветы под огнем" и др. В 1920 году Герасимов входит в группу “Кузница” и избирается в первое правление ВАППа. Герасимов — едва ли не крупнейший пролетарский поэт эпохи Пролеткульта и “Кузницы”. В. Я. Брюсов назвал его “большим писателем в общем смысле слова” и “одним из мастеров свободного стиха”.
          Переход к нэпу вызвал в Герасимов тягчайший идеологический и художественный кризис. Он воспринял нэп как конец революции. В 1921 году Михаил Герасимов вышел из РКП (б). В 1923 году выходит из “Кузницы” и вообще организационно рвёт с пролетарским литературным движением но остаётся членом правления ВСП.
          Арестован 16 мая 1937 года. 15 июля 1937 года ВК ВС СССР по обвинению в участии в антисоветской троцкистской террористической организации приговорен к расстрелу. Расстрелян 16 июля 1937 года. Место захоронения – Москва, Донское кладбище.

 

* * *

Разбухли пашни, точно тучи
Дымят горбатые поля,
И жирно смазала онучи
Как дёготь чёрная земля.
Кричу худой, уставшей кляче, —
Уперлась в грязь, хоть не кричи.
В овражках снег последний плачет,
И бродят чёрные грачи.
Грачи по снегу, что монахи,
Гуляют чинно и галдят.
Парнишка в продранной рубахе
Гоняет по холмам телят.
Свистит на кочке рыжий суслик,
За ним упала узко тень.
Ручьи — серебряные гусли
Звенят немолчно ночь и день.
И светлыми весна глазами
Глядит на пашни, на село,
И над горбатыми полями
Опять сиянье расцвело.

1913

 

* * *

Звенят леса листвой текучей,
Леса — червонные дворцы,
Над ними переливной тучей
Повисли пьяные скворцы.
Вот сели у столба на струны,
Зовут под солнце южных мест.
На жнивий золотые дюны
Столб бросил потемневший крест.
Вот с проводов упали чётки
И снова тают в синеве,
Лишь тень таинственно и чётко
Ползет по высохшей траве.
Звените вольными крылами!
Сквозь слёзы я смотрю в лазурь,
И хочется, взмахнув за вами,
Умчаться от осенних бурь.
Упорно рвусь в простор нездешний;
Где тает зной, цветёт трава.
А здесь качается скворешня —
На пике будто голова.

1913

 

ПЕСНЬ О ЖЕЛЕЗЕ

В железе есть стоны,
Кандальные звоны
И плач гильотинных ножей;
Шрапнельные пули
Жужжаньем плеснули
На гранях земных рубежей.
В железе есть зовы
Звеняще-грозовы,
Движенье чугунное масс;
Под звоны металла
Взбурлило, восстало,
Заискрилось в омутах глаз.
В железе есть чистость,
Призывность, лучистость
Мимозово-нежных ресниц;
Есть флейтовы трели,
Зажглись и сгорели
В улыбках восторженных лиц.
В железе есть нежность,
Игривая снежность,
В шлифованном — светит любовь;
Закатная алость,
Порыв и усталость,
В изломе заржавленном — кровь.
В железе есть осень,
Холодная просинь
В заржавленных ветках сосны,
Есть знойное лето,
Миражем одето,
Горячим цветеньем весны.
В железе есть жгучесть,
Мятежность, певучесть
У скал раздроблённой волны,
Напевность сирены
В кипучести пены,
Где тела извивы вольны.
В железе есть ковкость,
Проворность и ловкость
Есть в танцах мозолистых рук;
Есть ток в наших жилах,
В звенящих зубилах,
Вагранками спаянный круг.
В железе есть сила —
Гигантов взрастила
Заржавленным соком труда;
Железною ратью
Вперёд, мои братья,
Под огненным стягом труда!

1917

 

В КУПЕЛИ ЧУГУНА

От хат соломенных селений,
Где жизнь смирением горда,
На грозный зов сиренных пений
Пришли в стальные города.
Был каждый в пламя горна брошен,
Кипящей сталью опалён,
Кандальным звоном обострожен,
Железным пеплом опылён,
Обвенчан факелом завода,
Его зарницей озарён,
Обласкан музыкой приводов,
Орлиной дробью шестерён,
Обрызган искрами металла,
Крещён в купели чугуна, —
И вот осталенною стала
Златосоломная струна.
Как сон, смиренная забыта
Преклонновыйная межа,
Душа горящая облита
Звенящим валом мятежа.
Завод — как водопад жестокий,
Струятся медь, чугун, руда,
Электропламенные токи
В стальные мускулы труда.
Стал каждый пламенным баяном
Кующих звонов, красных струн,
Грозово-вскрыленным титаном,
Зари Грядущего — трибун.

1917

 

* * *

На зорях
Белизна морозная
Былинок обжигает тело,
И тихо бродит
Осень слёзная
В полях пустых,
Осиротелых.
Река застыла
Словно олово,
В кустах туманные медузы,
И — как отрубленные головы —
В бахчах
Последние арбузы.
Истерзанные тучи в панике
За перелесок убегают.
Подсолнухи,
Слепые странники,
Лохмотья к небу простирают.
А ветер
Сэкровицу чёрную
Листвы опавшей
Жадно лижет,
И солнце голову покорную
Склоняет к горизонту ниже.
А там,
На кургане,
В закатной дали
Стропила в тумане —
Взнеслись корабли.
Там радугой
Бойко
Сквозь мачты-леса
Взлетела постройка,
Пронзив небеса.
Рубах разноцветных
Дрожат вымпела,
От криков приветных
Вся даль зацвела.
Застывшим фонтаном —
Бетон и кирпич.
И режет туманы
Воинственный клич:
— Покамест постройка
Не вскинута ввысь,
Ты, солнце,
Постой-ка,
В снега не садись!
Осенние слёзы,
Не стыньте в грязи,
И звонким морозом,
Зима, не грози!

1928

 

ОСЕНЬЮ

Вот осень в шорохах и звонах
Тоскливо бродит по селу,
По перелескам красных клёнов
Туман мохнатый зыбит мглу.
Рябин зализывает раны
И умирающих берёз
Он окровавил лапы рдяно
О раны листопадных лоз.
Осенний вечер горько сгорбил
Коленопреклонённый сад,
И сколько неизбывной скорби
В соломенных морщинах хат.
Кадимый клубами тумана,
Осин рыдает хоровод.
Лишь ярко на груди кургана
Весёлый искрится завод.
Природа всхлипывает тихо
Над блеклой плащаницей нив,
А он посвистывает лихо,
Багрянца шапку заломив.
Грозит во тьме трубы высокий
Железно-мускульный кулак,
Вагранок огненные щёки
Зыбучий раздувают мрак.
Как ярки золотые брони,
Как бодро льётся стали звон,
Как пламенна на чёрном фоне
Резьба сияющих окон!
Огнём труда сердца согреты,
Все мускулы волнует дрожь,
Как ветерок горячим летом
В полях, животворящих рожь.
Пускай туман клубится зыбкий,
Печаль полей ползёт без сил,
Мы видим — огненной улыбкой
Завод ненастье опалил.

 

* * *

Я, отрок, рос в железном храме,
Свечей горел стальной кристалл,
Я видел в прокопчённой раме
Виденье звёздного креста.
Как жертвенник неугасимый,
Доменный пылал колосс.
Явился в горне лик незримый
В сияньи огненных волос.
В одеждах пламени и дыма,
Шелками шлака шелестя,
Огнём и верою палима,
Мечом и знаменем блестя.
Молниевидным жалом
Пронзила покой,
Неумолимо сердце сжало
Испепеляющей рукой.
Согбенную расправил спину,
Мгновенно волю закалил,
Своё я сердце с силой вынул,
В тисках железных опилил.
И с этих пор в неё влюбленный
Всей глубью тайною души,
Её я голос слышу в звонах
Неумолкающих машин.
Её глаза — в блистаньи стали,
Улыбка — в скачущем луче.
Тоскующее сердце стало
Калиться в пламени печей.
Ты — знаменем кроваво-красным
Благословившая меня.
Я стал баян восстаний властных,
Поэт железа и огня!