Василь Стус
(1938 – 1985)

          Василь Семенович Стус — украинський поэт, литературовед, правозащитник.
          Родился 6 января 1938 года в селе Рахнивка Винницкой области. Закончив филологический факультет Донецкого пединститута, он работал учителем, затем служба в армии, вновь учительство и работа литературным редактором газеты “Социалистический Донбасс”. В 1963 году Стус поступил в аспирантуру Института литературы им. Т. Г. Шевченко АН УССР в Киеве по специальности “Теория литературы”, откуда был исключен за протесты против арестов в среде украинськой интелигенции.
          Василь Стус принадлежал к плеяде так называемых “шестидесятников” — оппозиционно настоенных представителей творческой молодёжи, актиано боровшихся за возрождение национальной культуры, протестовали против реставрации сталинизма.
          В 1972 году Василь Стус наряду с другими украинскими правозащитниками был арестован и осужден на 5 лет лагерей и 3 года ссылки. Находясь в заключении в мордовских лагерях, продолжал поэтическое творчество, протестовал против преследования инакомыслящих в СССР. В 1979 году он вернулся в Киев, но через 8 месяцев вновь был арестован и осужден на 15 лет лишения свободы. Находясь в карцере якобы за нарушение формы заправки постели, объявил голодовку и 3 сентября 1985 года, по утверждению администрации лагеря, умер то ли от сердечной недостаточности, то ли совершил самоубийство. Причина смерти Стуса точно неизвестна, но учитывая, что он был представлен нобелевским лауреатом Генрихом Беллем к Нобилевской премии, которую присуждают в конце года и только живым, можно предположить, что было всё сделано, чтобы он не дожил до конца года.
          19 ноября 1989 года состоялось перезахоронение праха Василя Стуса в Киеве.

 

* * *

Вернись, о память горькая моя,
пускай на сердце тяжестью-судьбою
моя земля с печалью вековою.
Вернись забытой трелью соловья
в закатной роще. Свежестью вернись.
И чебрецом, июльскою жарою.
И спелостью осеннего настоя —
червонобоким яблоком приснись.
И пышная днепровская струя
пускай во мне кипит, клокочет, дышит.
И крикну я. И край меня услышит.
Вернись, о память горькая моя!

Перевод В. Табарева

 

* * *

...А зэк танцует в сапогах отцовских
под небом сивым, под дождем слепым.
Грохочет, словно колотушкой в доски,
вытряхивая из души, как пыль,
скорбь одиночества и злую тьму...
А дождь — за шиворот (на коем номер!).
Эх, добежал бы с Киева в Житомир
за этот час, что выдали ему!
Гуляй!
А что там дальше, через час?
Плевать, что снова ни вздохнуть ни охнуть,
пусть не вздохнуть: тут главное — не сдохнуть!
Чтоб снова фигу показать в свой час!

Перевод В. Бетаки

 

* * *

И жаворонки носятся звеня —
сверканьем серебра степное русло
из памяти моей блеснуло тусклой,
где бродят тени — не при свете дня.
Нам долгий срок из вышины ветвей
накуковало серое сословье.
Достанет ли — не сглазить бы — здоровья
на сладостной земле, да не своей?
Прогорклым мёдом пахнет сеностой,
зелёных стёкол жир в зелёной хате,
где, причастясь последней благодати,
спят мёртвые, распластаны крестом,
а с ними и архангел Михаил,
сложив персты молитвенной щепотью.
А мир греховный бьётся всею плотью
о стены ада, выбившись из сил.

Перевод Н. Горбаневской

 

ПАМЯТИ М. К. ЗЕРОВА

Стучит, качается вагон,
как на волнах паром,
живых покойников, Харон,
встречай добром и злом.

Колёса бьют, колёса бьют,
куда-то торят путь,
уже домой нас не вернут,
домой — не повернуть.

Колёса всё стучат, стучат,
колёса всех бранят
в христа, в вождя, во всех божат
и в мать и в перемать.

Москва, гора Медвежья, Кемь
и в море Соловки —
от слёз разбухший в мерзлоте
путь горя и тоски.

И снова — Вятка, Котлас, Усть…
Вот так с людьми блажит
сов-соц-концлагерный союз,
который бог забыл.

Забыт он даже сатаной.
Иной здесь господин:
марксист, расист и людоед
за троицу — один.

Москва — Чибью, Москва — Чибью,
печорский концентрак
тут строит новую страну
на крови и костях.

Перевод В. Кишиневского