Евгений Венский
(1885 — 1943?)

          Евгений Венский — псевдоним Евгения Осиповича Пяткина (1885 — 1943?). Родился в семье дьячка в селе Тимерсяны, Симбирской губернии. С двенадцати лет учился в бурсе (Симбирск), затем в Сызранском духовном училище, из которого, по собственному свидетельству, был исключен за "стихотворство".
          На протяжении года работал учителем, потом стал профессиональным литератором. В 1905 г. под псевдонимом “Во Евгений” начал печататься в сатирическом журнале “Зритель”; в 1906 — 1907 гг. принимал участие в издании журнала “Метеор” (Казань), затем выступал во многих периодических изданиях, был постоянным сотрудником “Сатирикона” и “Нового сатирикона”. Широкую известность приобрел сборник пародий Е. Венского “Мое копыто. Книга великого пасквиля”, вышедший двумя изданиями (1910, 1911). Отдельно был издан также его сборник “Сатира и юмор” (1912), а во время первой мировой войны — книга “В тылу” (1915). После Октябрьской революции активно сотрудничал в советских сатирических журналах: “Красный ворон”, “Бегемот”, “Бузотер”, “Дрезина”, “Красный перец”, “Заноза”, “Смехач”, “Крокодил”.
          В 1919 году в Ростове-на Дону издал сборник стихотворений “К людям вольных гор”, который был изъят из библиотек и уничтожен в 40-х годах, когда уничтожались книги репрессированных писателей, и книги, содержащие какие-либо сведения о высланных народах.
          У писателя было около тридцати псевдонимов, в том числе: “Евгений Хохлов”, “Богоявленский”, “И. Бронный”, “В. Кубанский”, “Е. Свирягин”, “Е. Симбирский”, “Е. Фролов” и другие.
          Евгений Венский был репрессирован и погиб. Дата ареста, смерти и место захоронения неизвестны.

 

ИНТУИТИВНЫЕ КРАСКИ

Вонзите штопор в упругость пробки —
И взоры женщин не будут робки!..
Да, взоры женщин не будут робки,
И к знойной страсти завьются тропки.

Плесните в чаши янтарь муската
И созерцайте цветы заката...
Раскрасьте мысли в цветы заката
И ждите, ждите любви раската!

Ловите женщин, теряйте мысли...
Счет поцелуям поди исчисли!
А к поцелуям финал причисли,
И будет счастье в удобном смысле!..

(1911)

 

 

ОСТАЛИСЬ ЛАЗЕЙКИ

“Дождались мы светлого мая,
Цветы и деревья цветут...”
И, длань на печать поднимая,
Законы с угрозой ползут.

“Спокойно ложись на полати
И лапу блаженно соси...” —
Вот новый закон о печати,
Смиряющий резвость Руси.

Заснуть ли?.. Возьмутся ль за лапу?
Умрет ли навеки печать?
Опять не придется сатрапу
Вторые законы писать?

Заплачет бедняга издатель,
Редактор поплачет за ним,
За ним коновод-подстрекатель,
Передовик-аноним.

Заплачут политики кучей,
Забыв вызывающий тон;
Повоет без рифм и созвучий
Строчащий в стихах фельетон.

Корректор заплачет, читатель;
Читателев сват и свояк;
Читателев дальний приятель
И ближний читателев враг.

Там всё предусмотрено строго,
Кружится кругом голова,
Но всё ж, попущением бога,
Останется пресса жива,

И будет сильна и здорова, —
Ее не покроет кора,
Читателя кот и корова
Забыты в законе!.. Ура!!

В законе о них ни полслова,
О, как еще много свобод!
Читателя кот и корова
Доставят немало хлопот...

1913

 

 

ЭЛЕГИЯ

Брожу ль средь банковских атлантов,
Вхожу ль в кафе по вечерам,
Сижу ль меж темных спекулянтов, —
Я предаюсь своим мечтам.

Я говорю: ах, чует сердце:
Всем, сколько здесь ни видно нас,
Тюрьма свои откроет дверцы, —
И чей-нибудь уж близок час.

Гляжу ль на крупного банкира, —
Я мыслю: денежный титан!
Очистишь ты карманы мира,
Как раз очистил мой карман.

Швейцару ли на чай вручаю, —
Уже болит душа моя:
Тебя теперь обогащаю,
А завтра буду нищим я.

День каждый, встречу, сделку, место
Привык я думой провожать,
Неотвратимые аресты
Меж них стараясь угадать.

И где изменит мне судьбина?
В кафе ли, в банке ль осрамлюсь,
Иль на продаже кокаина
Неоспоримо попадусь?

II хоть карману без кредитки
Равно повсюду изнывать —
Я всё ж хотел бы срок отсидки
В столице милой отбывать.

И пусть вне стен тюрьмы холодной
Дела по-прежнему кипят
И процветают многоплодно
Салол, железо и шпагат...

(1916)

 

 

ЭПИТАФИЯ ЧЛЕНУ ЖИЛТОВАРИЩЕСТВА

Здесь, под хладной плитою с кубатурой в три метра,
Жилтоварищ Петров упокоенный спит.
В сей жилплощади нет ни морозов, ни ветра,
Коммунальных услуг счет над ним не висит...

Жилтоварищ Петров! Ты отныне в квартире!
Ты по ордеру въехал — плюешь на домком!
Так покойся, счастливец, во сладостном мире...
А когда мы сойдемся, поделись уголком...