А. Н. Вознесенский
(1879 — 1937?)

          Александр Николаевич Вознесенский родился в Томске в 1879 году в семье титулярного советника. В 1897–1902 годах учился на юридическом факультете Московского университета.
          Вознесенский под псевдонимом Усталый сотрудничал в 1905 году в сатирическом журнале “Жало”, затем печатался в “Сатириконе” и “Новом сатириконе”. Издал сборники стихов: “Песни молчания” (1905), “Паутинные ткани” (1908) и “Путь Агасфера” (1914, с предисловием Л. Андреева). Писал также пьесы.
          В 1909–1912 Александр Николаевич Вознесенский редактировал юридический журнал. После Февральской революции был комиссаром Временного правительства в Московском градоначальстве. В 1920-х работал в театре Пролеткульта.
          Александр Николаевич Вознесенский был репрессирован. Дата смерти и место захоронения неизвестны.

 

 

NIHIL*

Я часто прохожу к себе во флигель
И вижу каждый раз под будкой у ворот
Собаку старую с латинской кличкой Nihil.
Студенты звали так, и дворник так зовет.

Умело брошена студенческая кличка.
Вы знаете ли взгляд, когда еще он жив,
Но в нем уже “ничто”? И если б не привычка
Дремать здесь у ворот, на лапы положив

Свою спокойную всезнающую морду,
Собака старая издохла бы давно:
Так всеми благами пресыщенному лорду
Бывает — жить ли, умереть ли — всё равно.

Я никогда не видел столько безразличья
Ко всем и ко всему. Такой покой нельзя
Напрасно нарушать, но — чудится — покличь я,
Она не шевельнет зрачком, по мне скользя.

Вдаль простирая взор и старческие скулы,
Поросшие седой лохматой бородой,
Она молчит. Слышны ль ей городские гулы,
И лай собак, и хохот дворни молодой?

Над пей рой жалящих, звенящих насекомых.
Взмахнуть на них хвостом... да стоит ли того?
Она похожа на кого-то из знакомых,
Но только вспомнить не могу я, на кого.

<1915>

* Ничто (лат.).

У НАС ВСЕГДА 1-е АПРЕЛЯ

Ну, хоть первого апреля — в день, когда разрешено, —
Врите вдосталь, врите щедро, лейте враки, как вино!

Выходите на пороги отомкнувшихся дверей
И ревите вольным ревом разыгравшихся зверей.

Похваляйтесь тем, что ваши домочадцы, как в раю,
Не насытятся, смакуя долю сладкую свою.

Выходите, папы, мамы, выволакивайте всех
Ребятишек, чтобы миру показать их “бодрый смех”.

Жены сверху, жены снизу, из квартир и этажей
Выбегайте, щеголяя буйной радостью мужей.

Ковыляйте и мужчины, затаив на сердце шрам,
И с размазанной улыбкой по измученным губам.

Выползайте, журналисты, из редакций: полным ртом
Уверяйте, что в “принципах” — весь ваш “стол” и весь ваш “дом”.

Эй, художники, поэты и носители идей,
Заполняйте дыры улиц и прорехи площадей,

Шумом, гулом, визгом, звяком ваших лгущих голосов
Заглушайте правду жизни: к черту правду! На засов!

Ах, хотя бы врали смачно, врали смело, как борцы,
Если правды ваши дрянны, как гнилые огурцы.

Пусть хоть этот лживый праздник будет весел, будет пьян,
Пусть хотя б в одном обмане надоест и вам обман.

Выходитe ж, выбегайте, выползайте, господа, —
Будем врать, чтоб уж навраться нам сегодня на года...

И авось настанет чудо! Солнце к завтрему взойдет
И увидит: кто-то где-то дышит, смотрит... и не врет!

<1916>

УСТАЛОСТЬ

Я умер давно… Непонятно и странно
Я в мире туманном живу…
Так призрачно всё, так обманно,
Как сон наяву!..

Вдыхаю я бледные запахи лилий, —
Их песни мою наполняют тюрьму,
Но, — жить не могу… Не могу без усилий
Рассеять холодную тьму…

Усталые ночи, а в сумерках блики,
Печальных мечтаний и тёмной тоски;
Надежд погибающих мёртвые крики,
Угрюмых сомнений тиски!..

Притуплены когти насмешливой страсти;
Бессильна теперь надо мною она…
Я умер для веры; я умер для власти, —
Немая глядит мне в глаза тишина…

 

ЧАСЫ ТВОРЧЕСТВА

Приветствую я вас, часы безумья,
Моменты творчества, приветствую я вас…
Сижу под гнётом я мучительным раздумья,
И бьёт Молчания полночный тихий час…
Я одинок с своей немою мукой,
Кругом молчит ночная тишина,
Но я расстался с тёмной, злою скукой,
И ночь угрюмая теперь мне не страшна…
Во мраке, одинок, — охваченный экстазом, —
Я странным пламенем болезненно горю;
И этим пламенем мой весь сжигаем разум,
И, трепеща, в забвенье я творю…
Приветствую я вас, часы ночных мучений
И творчества момент ужасный и больной,
Я снова жду родных и сумрачных видений,
Лишь вы одни… Вы властвуете мной…

 

* * *

Угрюмо лампа догорает,
Часы звучат.
В них кто-то ходит,
Тайну знает…
Стучат…

Жду приближенья, приближенья:
Придёт она…
О, непонятное сближенье,
О, сон без сна!

Нас не пугает расстоянья
Немая власть;
Спешит, сверкая для слиянья,
И мысль и страсть.

Простёр я в ожиданьи руки,
Всё ждёт…
Часов, звеня, порвались стуки,
Идёт!